Антонио Бандерас,
посетивший Москву в эти дни, по идее должен был бы представлять не
мультфильм «Кот в сапогах», российской премьеры которого ждать еще
месяц, а картину Педро Альмодовара
«Кожа, в которой я живу», которая уже идет в наших кинотеатрах.
Педро Альмодовар - режиссер совершенно особый, он умеет так все
запутать, что его фильмы приходится разгадывать как ребус. Кто - кем -
зачем - почему - предугадать развитие сюжета удается далеко не всегда и
не всем.
В данном случае герой Антонио Бандераса - гениальный пластический
хирург Ледгард, который изобрел искусственную кожу, способную с успехом
заменить человеческую. Стимулом к этому научному прорыву послужила
семейная трагедия доктора - его жена попала в автомобильную аварию и
сильно обгорела... К сожалению, спасти ее Ледгарду не удалось, но из
новой пациентки своей домашней клиники он, как Пигмалион, творит новую
Галатею - Веру (Елена Анайя)...
Однако, естественно, не все оказывается так просто. И у новоявленного
Пигмалиона, и у Галатеи, и у всех других разной степени
второстепенности персонажей полно скелетов в шкафах, и до конца фильма
мы в полной мере насладимся их неожиданным появлением.
«На первой странице сценария, - рассказала Елена Анайя, -
был
фрагмент из «Книги мертвых» Элиаса Канетти, в котором написано: «У
тигра в клетке есть только лишь одна краткая возможность спасения». В
этом вся суть. Вера заточена в золотой клетке, она лишь ждет шанса
вырваться из нее – для этого ей нужно лгать, вести себя как того хочет
её создатель».
Как признался недавно в одном из интервью Антонио Бандерас, он
приехал на репетиции фильма со сложившимся представлением об своей роли,
но Педро Альмодовар предложил пойти по другому пути:
«Он описал
содержание и форму фильма, а также мотивы и внутренний мир моего героя.
Передо мной возник образ очень экономного персонажа, абсолютного
минималиста, сурового, но в тоже время довольно спокойного. Он убедил
меня по форме и по содержанию картины. Я помню, как Педро мне сказал
тогда, что «у фильма уже достаточно сложностей и нюансов по его задумке.
В нем много переменных, и очень запутанный хронометраж… мы не можем
сразу же раскрыть характер твоего персонажа».
На самом деле, если мы рано подскажем зрителю что-то о моем
персонаже и о сюжете в целом, наша история сосредоточится на
интерпретации характера. Это нечестно по отношению к зрителю: мы должны
отдавать себе отчет в том, что мы хотим поведать, потому что с самого
начала история очень непростая. Альмодовар сравнил это с наполнением
сосуда: «Если мы пойдем по моему пути, мы достигнем того, что персонаж
станет прозрачным, и ты превратишься в стакан, в который зритель сможет
поместить своих собственных демонов».
В самом начале я планировал раскрыть весь этот дикий ужас, что
скрывается под кожей моего персонажа. В конечном итоге многие страшные
вещи так и остались внутри моего героя».